И когда Он висел на Кресте, всеми оставленный в страшной своей агонии, окружающие издевались над Ним требованием именно чуда: сойди с креста, и мы поверим в Тебя (Мф.27:40, 42). Но Он не сошел со креста, и они не поверили в Него.Те же, кто поверил, – поверили именно потому, что Он не сошел со креста, ибо ощутили всю Божественность, всю бесконечную высоту именно смирению, именно всепрощения, воссиявшего со Креста: Отче, прости им, ибо не ведают, что творят (Лк.23:34).

Я повторяю, нет в Евангелии, нет в подлинной христианской вере отношения к чуду как к доказательству. И нет потому, что такое доказательство – при помощи чуда – лишает человека того, что христианство считает в нем самым драгоценным, лишает его свободы.

Христос хочет, чтобы люди поверили в него свободно, а не принуждаемые к вере «чудом». Если любите меня,– говорит Он,– заповеди Мои соблюдите (Ин.15:10). И любим мы Христа – в ту, увы, слишком слабую меру, в какую любим,– ни за что, не за всесилие, нет, а за Его любовь, смирение, за то, говоря словами слушавших Его, что никогда не говорил человек так, как Этот Человек (Ин.7:46).