Лакмусовой бумагой духовной атмосферы в семье считаю поведение младенцев в возрасте до трех-четырех лет перед Чашей Причастия. В воцерковленной семье, где ежемесячное причащение для всей семьи является нормой, где звучит Слово Божие, младенцы причащаются очень спокойно. Но вот подносят другого — и «драма» начинается. Плач на весь храм. Ребенок обеими руками отбивается, отворачивает лицо, прижимается с хныканьем к принесшей маме/тете/бабушке: «Не хочу!» Мама пытается силком его (ее) развернуть к Чаше, пономарь перехватывает ручонки, священник пытается попасть лжицей в искривленные губы, с риском, что капли Причастия будут разбрызганы по сторонам. В ход идут уговоры: «это же сладенько, скушай медик (сок, варенье)» (при этом взрослые не осознают кощунственности этих слов). Уговоры не действуют, время затягивается, мама тоже начинает нервничать. Атмосфера накаляется. А когда таких детей несколько?.. Наконец, священник с пономарем изловчились… «Причастие» совершилось!

Довольная мама или бабушка отходит в сторону. А я думаю о том, что теперь слово «причастие», вероятно, закреплено в сознании ребенка с ассоциацией чего-то очень неприятного. Впоследствии, в силу возраста, он забудет о случившемся. А в подсознании история останется. И равнодушие к таинству, восприятие его как непонятного, мертвого, обряда, возможно, обеспечены. Прекрасная предпосылка к воспитанию религиозно индифферентных людей, лиц, откровенно не любящих Православие. Ребенок травмирован «причастием», и хорошо, если эта травма будет впоследствии преодолена его личным религиозным опытом и встречей с хорошим священником… Если ребенок переживает причастие как трагедию — я против его причастия!

Только вот почему он себя так ведет? Иногда я спрашиваю родителей, когда они сами причащались в последний раз. За очень редкими исключениями, ответ или «никогда», или «не менее года назад». Что такое Причастие? «Хлеб и вино». «Просфорка». «Это для очищения», «Ну, чтобы очиститься от грехов». «Не знаю». И понимаю, что между хождением в храм и реальной жизнью не просто разрыв, а практически полная непересекаемость. Но ведь младенцы причащаются, как и крестятся — по вере родителей, причем под верой имеется в виду вера деятельная, влияющая на все сферы жизни. В описанных же выше случаях есть вера в «технологию таинств». Веры как жизни во Христе — нет. И, поскольку духовная атмосфера в семье за внешней, пусть даже добропорядочностью, отсутствует, ребенок интуитивно воспринимает таинство Причащения как что-то чуждое тому, что он впитывает в семье. И это вызывает у него — опять-таки интуитивно — реакцию отторжения!

Знаю, что даже многие священники не примут моих слов, но это мое убеждение: если семья нерелигиозна, я не вижу смысла и в самом крещении детей.

Иеромонах Агапий (Голуб)

По материалам — Петербургское подворье Валаамского монастыря (https://vk.com/spb_valaam)